Судьбы донских казаков в послереволюционный период

Казачество на протяжении веков являлось универсальным родом вооружённых сил. В 1917 г. казачество, как военно-служилое сословие, составляло около 4,5 млн. человек. В боевом строю находилось около 300 тыс. казаков.

Репрессии против самобытного, свободолюбивого народа в 1917-1920-х г.г. привели к почти полному уничтожению казачества: ликвидировались органы самоуправления, разрушались исторически сложившиеся формы хозяйства, нарушался принцип компактного расселения (на исконных казачьих землях расселялись иногородние), осуществлялись депортации. Таким образом, целеустремленно и методично осуществлялся процесс социального и этнического размывания казачества, уничтожения его самобытных и культурных черт; на бытовом и государственном уровне инспирировалось противопоставление казаков и не казаков, стимулировались неприязнь и зависть последних к «кулакам-казакам».

Цель нашего сообщения выявить, как революционные потрясения 1917-1920 г.г. повлияли на жизнь казачества, как воспринимались перемены, менялись представления, происходил раскол казачьего сообщества, разделившего станичников, однополчан, соседей, родственников.

Источниковедческую основу нашего сообщения составили воспоминания представителей двух казачьих семей: Житенёвых (станица Урюпинская, Хопёрского округа) и Носаевых (станица Берёзовская, Усть-Медведицкого округа) (сегодня – территория Волгоградской области). К сожалению, многие документы погибли ещё в 20-30 годы, но события нам удалось реконструировать по рассказам родителей, дедов и прадедов. Правда, разговорить прадедов бывает сложно, слишком многое они пережили, что-то не хочется вспоминать, а что-то опасаются рассказывать до сих пор – опыт…

Февральская революция 1917 года и падение российской монархии ознаменовали конец единоначалия Донского войскового Круга, привели к расколу общества и власти.

Носаев Денис Сергеевич (сейчас ему более 100 лет), так вспоминает известие о смене власти в стране: «Всё было как обычно. Мать справляла на стол. Она очень хорошо варила борщ. Ещё были пирожки. С мясом, с картохой, с вишней. В этот день каждому она сделала по три штуки. Сенька пытался стащить ещё один, так мамка ему щёлк по затылку. А батёк ей: «Ты, чего мать его лупишь. Пусть возьмёт, не наелся, видимо». Батька позвал меня за конями ухаживать. Конь – это животина для казака важная. Ближайший его друг. У нас было 5 коней. Один из них скоро станет моим. Мы вышли на баз, и тут с Плотников прискакал вестовой. Скачет как оголтелый и орёт: «Революция, свергли царя!» Отец его дурнем обозвал. Но потом всё подтвердилось».

В первые месяцы после Октябрьской революции антибольшевистские силы не имели значительной социальной опоры, поэтому их попытки организовать сопротивление в казачьих областях были сравнительно слабыми.

Войсковому атаману Каледину М.А. не удавалось поднять казаков-фронтовиков на борьбу против большевистской власти: казачьи части, возвращаясь с фронта, расходились по домам, поскольку казаки, уставшие от войны, не хотели драться с большевиками, прекратившими военные действия против Германии и распустившими армию по домам.

Носаев Д.С. хорошо запомнил, как с войны вернулись его братья Николай и Владимир. «Их и ещё 45 казаков встречали всей станицей. Гулянку закатили, будь здрав! Як говорил мой дед: самогон по усам тёк, як Дон по степи.
Я потом спросил у Николая: «Что, кончилась война?» - «Да, кончилась». Володька подошёл: «Спасибо Советам!!!» Николай на него как-то странно поглядел».

Обстановка на Дону была крайне противоречивой. В главных городах преобладали «пришлые». Здесь верховодили представители социалистических партий, с недоверием относившихся к казачьей власти.

25 октября 1917 года атаман А.М. Каледин выступил с заявлением: «… войсковое правительство временно, до восстановления власти Временного правительства и порядка в России, …приняло на себя полноту исполнительной государственной власти в Донской области».

Тем не менее, первые декреты Советской власти склонили массу казаков на сторону Советов. Среди казаков-фронтовиков широкое распространение получила идея «нейтралитета» в отношении советской власти.

10 марта Донской областной Военно-революционный комитет провозгласил на территории Области Войска Донского Донскую Республику. Во главе Донской Республики стал казачий подхорунжий Ф.Г. Подтёлков.

На территорию Войска Донского пришла гражданская война.

По рассказам Житенёва Геннадия Михайловича Донская батарея его прадеда – есаула М.С. Житенёва сражалась на стороне большевиков, но специально вела огонь «на очень высоких разрывах», что бы ни зацепить станичников – белые части, оставшиеся в станице. Впоследствии есаула Житенёва «белые» судили и оправдали. Дальше воевал на стороне Белой армии. Погиб он в 1918 году, в бою с красными частями. Его сын – Фёдор Михайлович Житенёв также воевал в рядах «белых».

Советская власть продержалась в Ростове-на-Дону с 10 февраля по 20 апреля 1918 года и отметилась жестоким, ничем не оправданным террором. Красные части, взяв власть на Дону, были готовы навязать своё миропонимание насилием и любыми средствами принуждения. Их не устраивал сам традиционный уклад казачьей жизни: от частной собственности до казачьей воли в деле самоуправления.

Среди казаков назрело недовольство как начавшимися убийствами, грабежами и насилиями, которые творили красногвардейские отряды, состоявшие из иногородних крестьян-переселенцев из Центральной России и Украины, так и переделом земли на Дону, тем, что крестьяне (так называемые «иногородние») начинают присваивать и обрабатывать казачьи наделы. Противоречия в сельской местности нарастают и приводят к многочисленным восстаниям казаков против новой власти.

Носаев Д.С. рассказывал: «Советы на Дону! Никогда не видел батьку таким злым. А Володька (брат) довольный ходит. Пришли крестьяне с Плотников. Хохлы, татары, русские и комиссар. Начал комиссар призывать нас от своего имущества отказываться. Дескать, скоро всё будет общее. Коммунист ведёт себя как хозяин. Отдал приказ экспроприировать имущество наших казаков. Себе всякую ценность хапает. Мужики начали хаты грабить. А среди них и Володька. Настю, дочку Фёдора, соседа нашего, краснопузые изнасиловали. Ну, уж этого казаки не стерпели. Ночью хату комиссара с четырёх концов подпалили. Мужиков частью перебили, а другую часть за Медведицу выгнали. Так им ... и надо. Жаль, что Володька с ними».
Как только станицы Нижнего Дона были очищены от большевистских отрядов, 11 мая 1918 года в г. Новочеркасске был созван Круг Спасения Дона. Был выдвинут новый Войсковой атаман – П.Н. Краснов. Атаман приступил к формированию из казачьих отрядов Донской армии. В неё вступали не только сотни офицеров, но и тысячи кубанских казаков, вслед за донцами поднявшихся на борьбу против Советов.

В ответ на репрессии и массовые расстрелы в марте 1919 года против «красных» началось Вёшенское восстание Верхне-Донцов. Гражданская война набирала обороты. Она разделяла родственников, соседей, друзей. Носаев Д.С. до сих пор с ужасом вспоминает: «Зимой это было после Рождества. Я и отец в дозоре сидели. Отец заснул. А я слежу за другим берегом. Вижу кто-то речку с нашей стороны переплывает. Я выспрашиваю: «Кто енто, дескать, к краснопузым собрался?» Фигура замерла, а потом как начала руками загребать. Я значит, в воздух стрельнул. Батька проснулся, тоже беглеца заметил и давай палить. Я тоже стрелял. А меж тем человек к берегу подплывал. Когда батёк обойму начал менять, я выстрелил. Фигура дёрнулась и упала. Он добрался до берега. Только на песок наступил и умер. Я его убил. Убил. Дурно было. Тошно. Три дня знобило и шатало. Это был Митька, сын мясника из Плотниково. Он к Аксинье, дочери попа нашего шёл. Женат на ней был. К коммунистам перебежал. Проведать пробирался Аксиньюшку. Она от него непраздна была. А я его убил».

24 января 1919 года за подписью В.И. Ленина и Я.М. Свердлова вышла инструкция, в которой говорилось: «Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью».

Расстрел полагался за всё: за не сданное холодное оружие, за не сданные денежные контрибуции, за ношение казачьей формы, за ношение царских орденов, за употребление слова «казак» и прочее.

Денис Сергеевич Носаев рассказывал: «Красные как тати ночью напали. Краткая стрельба. Мать убило шальной пулей. Станицу заняли за ночь. Отец последующие три дня лежал с сердцем. Потом собрал нас и говорит: «Тикайте ребят, тикайте! Нечего здесь больше ловить. Хозяйства нет. Мать умерла. Я сам пред ним скоро стану. Тикайте ребят в разные стороны. Вместе погибнете. Володька, о Сёмке позаботься, а то мал он ещё. Ты, Николашка, давай жену люби. Она у тя покладистая. А ты, Денис, не тушуйся. Присматривай себе жинку! Пора бы уж». 25 сентября 1919 года батя умер». Схоронив отца, братья выполнили его совет. В станице остался лишь один из четырёх братьев – Денис. Владимир отправился в Москву. Николай перебрался в Новочеркасск.

В первой половине марта восстали станицы Еланская и Казанская. Столицей восставших стала станица Вёшенская. Поначалу восставшие дрались холодным оружием, используя казачьи методы войны и знание территории, в обходах вырубали карательные чекистские подразделения.

6 июня 1919 года внезапно с рубежа р. Северный Донец перешла в наступление переформированная Белая Донская армия. Каратели и чекисты, оказавшись между двух огней, начали отступать. В тылу у красных оставалось Верхне-Донское восстание. Все, кто хотел выйти из района восстания, уничтожались на месте. В окрестных станицах брали заложников. Несмотря на ожесточённое сопротивление и попытку Верховного казачьего Круга (участвовали депутаты Дона, Кубани, Терека, Астрахани) создать в январе 1920 года «независимого казачьего государства», силы казачества были подорваны в мировой и гражданской войнах.

В конце января 1920 года все силы большевиков перешли в наступление. В марте из Новороссийска выжившие в боях казаки покинули Родину. Так часть донских казаков вместе с ВСЮР (Вооружёнными Силами Юга России) оказались в эмиграции за рубежом. Оставшиеся на родине были подвергнуты репрессиям и высылкам. Окончательный удар по донским казакам, оставшимся в СССР после Гражданской войны, нанесли процессы расказачивания, раскулачивание и голод 1932-1933 года.

Носаев Д.С.: «В 1939 году коммунисты-безбожники сожгли церковь. Церковь, в которой крестился твой прапрадед. Где он венчался, где крестили меня и моих братьев. Где венчался Николай на Любе. Всё сгорело. Записей никаких не осталось. Через 2 дня спалили и наш старый дом. А вместе с ним ещё и 50 домов честных, православных казаков, верных заветам своих отцов. Ничего не осталось. Или растащили, или сожгли».

Братьям Носаевым не суждено было вновь собраться вместе. Спустя 30 лет после Великой Отечественной войны, в Сибири, Денис Носаев встретил одного из оставшихся братьев – Владимира. Через 5 лет они оба стояли над могилой Николая, погибшего в 41-ом под Ржевом. Семён пропал без вести в 1943 году.

В гражданской войне казачество понесло невосполнимые потери: почти полностью было уничтожено офицерство, погибла значительная часть казачьей интеллигенции. Значительное количество казаков оказалось в эмиграции. Казаки потеряли свои земли, свой статус, свое самосознание. Длительное время в различных изданиях термин «казак» приравнивался к понятиям «опричник», «убийца», «враг Советской власти» и пр. Недоверие к казакам осталось надолго. Причастность, хотя бы косвенная, к белому казачеству или повстанческому движению оставляла клеймо на всю оставшуюся жизнь. В ряде районов большое число казаков были ограничены в правах, лишены избирательного права, права поступать в высшие учебные заведения, занимать определенные должности и т.д.

Использованы материалы сайта: http://ist-konkurs.ru/

Изображение: 

Владимир Носаев (фото приблизительно 1914-15 г.г.)
Казаки станицы Берёзовской. В центре сидит Сергей Носаев (батя)